Press about Science

2013

О премьер-министре, конкурентных преимуществах и цвете армянской революции

Март 17, 2013 | 22:33
Источник: http://news.am/rus/news/144804.html

Премьер-министр Армении Тигран Саркисян заговорил о конкурентных преимуществах Армении в сфере физики и математики. Сказал это он так, к слову, когда на заседании правительства обсуждался вопрос о передаче физико-математических школ Ванадзора и Гюмри в прямое подчинение министерству образования и науки.  Заговорил он также  о том, что в связи со строительством онкологического центра на базе Ереванского института физики в стране возникла большая потребность в физиках, а также вспомнил, что наши физики впереди науки всей по числу публикаций в международных рейтинговых изданиях.

И еще напомнил про большой заказ на армянских программистов, которые тоже, по большей части, выходят из этих самых физмат школ.

В случае с нашим премьер-министром никогда не знаешь, просто ли он поделился своими размышлениями с аудиторией, или за этим кроются какие-то конкретные планы правительства, скажем, по повышению зарплат ученых, по поощрению победителей школьных олимпиад или по увеличению бесплатных мест обучения в вузах по данным специальностям и т.д.

О том, что в науке вообще, а в физике и математике, в частности, у Армении есть конкурентные преимущества, ученые в Армении заявляют во всеуслышание давно. Но, заявляют они, помимо констатации факта, необходимы конкретные и безотлагательные шаги, чтобы не потерять эти конкурентные преимущества, отдавая наши лучшие кадры за рубеж, и не зная кем заменить постаревших преподавателей и специалистов здесь.

С этим, кончено, соглашаются все чиновники вплоть до премьер-министра, однако при этом в прошлом году ни одна инициатива о хоть малейшем повышении финансирования науки не была принята правительством, причем с обоснованием – время не пришло еще, это в 2020 году должно быть.

После создания в 2011 году в Facebook инициативной группы «Требуем увеличения финансирования науки» вопрос стал звучать с большей интенсивностью. Только на адрес Фонда национальной конкурентоспособности и лично премьера, как председателя Совета попечителей фонда, поступило несколько писем от парламентских фракций АРФ Дашнакцутюн и «Наследие» с призывом обратить взор на те самые конкурентные преимущества, о которых сейчас заговорил сам премьер. В октябре 2011 года Анаит Бахшян получила ответ на свой августовский запрос, в котором говорилось, что Совет принял решение разработать концепцию поощрения армянских ученых, публикующихся в авторитетных зарубежных журналах. Ее до сих пор разрабатывают.

Теперь об этом конкурентном преимуществе на одном маленьком примере:  за последние несколько лет премию президента Армении  в области физики вместе со своими руководителями получили порядка 10 молодых ученых. Из них парочка ушла из науки вообще и занялась чем-то другим. Те, кто не смог отказаться от науки (а их подавляющая часть) – за рубежом. Часть в привязке к Армении, часть уже навсегда. Лишь одна девушка осознанно сделала выбор в пользу Армении, и надеется, что через десять лет не пожалеет об этом. Примерно такая же картина среди победителей конкурса «За лучшую научную работу» 2010 года Фонда развития науки НАН РА. Из 17 обладателей премий – весь естественнонаучный блок за рубежом, а их – около половины.

Те, кто уехали из Армении навсегда, уехали с тяжелым сердцем, а уехали (и тут большого ума не надо, чтоб понять) самые лучшие. География их новых мест обитания – от офиса Samsung в Южной Корее до Калифорнийского технологического  университета. Это уехавшие не в холодные и темные годы – тогда статистика была еще хуже, из одной группы физфака в количестве 25 человек – 23 за границей. Это статистика по тем годам, когда экономика Армении, по данным отечественной статслужбы, показывает стабильный рост.

Мы давно привыкли к речам премьер-министра о приоритете науки, об обществе, основанном на знании. Если конечная цель всего этого – генерировать кадры для всего мира, то мы с этой задачей гениально справляемся… до поры до времени. До тех пор, пока генерировать здесь кадры больше будет некому. Так что даже для этой цели остаточное финансирование науки давно пора пересмотреть. И мы много раз уже слышали сентенции о неэффективном расходовании средств, о необходимости коммерциализации науки.  Два биотуалета за $340 тысяч – ярчайший пример такой коммерциализации, правда, за рубежом. И ярчайший пример неэффективного расходования средств, правда, уже не учеными, а самим премьер-министром. Так что бабушка еще надвое сказала.

Честно пыталась обойти эти биотуалеты стороной, так как эта тема уже оскомину набила. Но сравнение само собой так и просится: 124 миллиона драмов на два туалета и 100 миллионов драмов на годичную программу стимулирования молодых ученых. Само собой напрашивается вопрос: так что в этой стране на вершине приоритетов? Судя по финансированию – исправление биологических нужд.

Наше правительство рассматривает науку как бизнес, а от ученых добивается бизнес-плана. С IT сферой быстро разобрались, здесь бизнес-план хорошо работает. Но в остальных сферах как-то не срабатывает. Потому что наука – не бизнес, или бизнес в последнюю очередь. Наука – это в первую очередь, школа, и во вторую – школа, и в третью… она вместе с культурой – основа современного цивилизованного общества, и именно как в эту основу в нее вкладывают средства, а не как в бизнес-проект, и именно тогда на выходе она становится бизнес-проектом.

P.S. Было бы большой ошибкой думать, что всего этого наши руководители, в частности, Тигран Саркисян, не знают и не понимают. А вот почему ничего не делают, чтобы исправить ситуацию, или делают, но черепашьими шагами -  это большой вопрос. И суть данного вопроса сводится к следующему – не могут или не хотят?

P.P.S. А может слова премьер-министра о конкурентных преимуществах несут в себе политический мессидж? Времена нынче неспокойные – на площадях цвет для революции подбирают,  ученым, как пролетариату при Марксе, терять особенно нечего. Почему именно сейчас заговорил об этом Тигран Саркисян, или просто повод подходящий нашелся? Два года премьер-министра засыпали письмами и предложениями о том, как этих самых конкурентоспособных стимулировать, и ничего, а тут вдруг, вспомнил, правда, пока только ласковым словом, но может, за словом и дело пойдет, только бы ученая братия тоже страну перекрашивать не взялась. 

Анаит Саркисян

Глава Госкомитета науки Армении: Наша страна пока не в состоянии платить науке больше

Январь 31, 2013 | 05:54
Источник: http://news.am/rus/news/138097.html

Выделяемых на науку денег мало, но все относительно: если в 2007 году бюджет науки составлял примерно 5,6 млн драмов, то в этом году он уже составил 11,5 млрд драмов. Этого роста недостаточно, просто наша страна не в состоянии сделать больше, понимаете, не может. Если бы на науку сейчас выделили 20 млрд драмов, значит, их пришлось бы урезать из других сфер. Об этом в беседе с корреспондентом Новости Армении – NEWS.am сказал председатель Государственного  комитета науки Министерства образования и науки Армении Самвел Арутюнян.

Господин Арутюнян, ученые постоянно слышат объяснения, что финансирование науки в Армении недостаточное, поскольку государство не имеет возможности платить больше. Но есть мнение, что эти обоснования не очень искренни. Понятно, конечно, что у страны ограниченный бюджет, есть социальные расходы, есть армия, но есть также вопрос отношения. Что Вы скажете об этом?

Я согласен, денег мало. Сегодня нам дают 25 млн долларов в год, но если бы дали 150 миллионов, все равно было бы мало, поскольку проблем очень много. Но у страны очень много социальных проблем, есть вопрос обеспечения безопасности государства, в конце концов, у нас была зона бедствия…

Если бы географически мы находились в центре Европы, у нас не было бы соседа -вражеского государства, я бы разделял Вашу точку зрения. Кончено, было бы хорошо, если бы денег было больше, но надо понимать, почему их мало. 

Я просто хочу сказать, что выражение «нет денег» не совсем искреннее, в стране деньги есть в определенном количестве, просто есть вопрос их распределения…Если между уровнем благосостояния ученого и власть имущего есть колоссальная разница, значит, в этой стране что-то построено не так. Если средств мало – их должно быть мало для всех…

Я еще раз повторю, денег мало, но все относительно: если в 2007 году бюджет науки составлял примерно 5,6 млн драмов, то в этом году он уже составил 11,5 млрд драмов. Этого роста недостаточно, просто наша страна не в состоянии сделать больше, понимаете, не может. Если бы на науку сейчас выделили 20 млрд драмов, значит, их пришлось бы урезать из других сфер.

В любом случае, есть расходы, которые можно было бы сократить для поддержки такой важной сферы, как наука…

Я прекрасно знаю, где какие суммы тратятся, другое дело, что есть вопрос не распыления этих средств, много вопросов есть… Но ко всему этому следует подходить не с сарказмом, а содействовать решению проблем. Я лично в возглавляемой мной сфере делаю все возможное, чтобы средства не распылялись.

Да, деньги во многих местах тратятся не оптимально. Есть такое. У государства есть свои проблемы, их следует решать, но решать спокойно, без агрессивных обвинений.

Например, в этом году мы хотели повысить выплату ученым за степени: докторам с 20 000 до 50 000 драмов, а кандидатам – с 10 000 до 30 000 драмов но не смогли сделать, не смогли изыскать суммы.

Есть также мнение, что в научно-исследовательских институтах зарплаты маленькие по вине директоров, то есть, они могут платить больше, но не делают этого, содержат «пенсионеров» или «мертвые души». Есть такое?

Возможно, есть, и именно поэтому мы настаиваем на необходимости оптимизации сферы науки. Есть люди, которые ничего не делают, но их очень мало.

Сегодня в Армении число вовлеченных в сферу науки людей составляет 6,5 тысячи. Сюда входит также обслуживающий персонал, то есть, число научных сотрудников составляет где-то половину от этого числа. В любой стране вместе с активно работающими учеными бывает также фон в соотношении 1/3 -2/3. Я уверен, что в Армении в этих 3-4 тысячах число активных научных работников намного превышает это соотношение. То есть, здесь у нас проблем нет.

Государство может контролировать, чтобы директора не платили зарплату ниже какого-то минимума?

Директора не могут платить меньше, чем минимальная зарплата в стране. Мы можем предоставлять институтам рекомендуемую вилку ставок, но других полномочий у нас нет, поскольку согласно трудовому законодательству ставки определяют директора институтов. Мы можем только рекомендовать.

Но мы сделали другую вещь. Раньше, когда ученый был включен в списки базового финансирования, он не мог участвовать в грантовых проектах. Мы это требование упразднили. Если ученый в состоянии помимо базового исследования осуществлять также грантовые проекты, принимать участие в международных или инновационных конкурсах, мы его не ограничиваем. То есть, ученый может получать финансирование из 3-4 государственных программ.

Представьте, пожалуйста, программу 100 лучших ученых.

Программа не так называется, она называется «Программа 100 наиболее активно работающих ученых». Речь идет об ученых, показавших лучшие результаты за последние 5 лет.  Для их определения мы выбрали 10 различных критериев: количество публикаций, в каких журналах они были, число ссылок, количество полученных грантов и т.д. Все это будет переведено в баллы. Научным отраслям, согласно их удельному весу в общей структуре науки Армении, будут выданы квоты. Например, сегодня наивысший рейтинг в Армении у физики, и физики получат наибольшее количество мест из 100.

А если рассматривать без квот, просто абсолютным числом?

В таком случае физиков в списке было бы еще больше.

Не получается ли в таком случае, что физики с более высоким рейтингом будут игнорированы, а ученые с более низкими показателями из других сфер выиграют?

Мы обязаны проявлять заботу обо всех сферах, для государства они все равны.

Как будут поощряться ученые из этого списка?

Они в течение года будут получать дополнительно 100 тысяч драмов ежемесячно. На следующий год снова будет объявлен конкурс. Мы объявим условия конкурса, каждый ученый может войри в базу Thomson Reuters, посчитать свои баллы, и, в случае соответствия требованиям конкурса, подать заявку.

Представьте, пожалуйста, принятую Концепцию развития арменоведения.

Правительство Армении в 2012 году приняло концепцию развития арменоведения до 2025 года и приняло решение о создании арменоведческого фонда. Разработан план действий: будут основаны арменоведчекие журналы, состоятся конференции, будут специальные аспирантские программы, например, в сфере османоведения, или изучения происхождения армян. Сегодня у нас есть большая потребность в специалистах по клинописи. Арменоведение объявлено приоритетной сферой, и это предполагает также специальные финансовые потоки. Я думаю, что все это сделано даже с некоторым опозданием, можно было сделать раньше.

Эта концепция предусматривает обучение студентов за рубежом? Скажем, для изучения той же клинописи или османского языка?

Да, планируется посылать студентов в разные страны для обучения тем дисциплинам, которые мы отметили выше, а также для обучения, скажем, геноцидоведению как науке. У нас очень амбициозная программа, многие вещи будет очень сложно сделать.

Какие механизмы сегодня используются для оценки работы армянских ученых? Не возникает ли проблем в сфере арменоведения, вообще, в сфере общественных наук, поскольку здесь критерии не такие четкие, как в сфере естественных наук. Не сталкиваетесь ли вы с проблемой отсутствия экспертов в определенных очень узких сферах?

Нет, у нас есть очень хорошая группа экспертов, состоящая как из местных, так и иностранных специалистов, которая оценивает работы. Все наши местные научные  работы проходят экспертизу также за рубежом, чтобы нас не обвиняли в том, что мы руководствуемся личностными мотивами. Экспертиза работ в определенных сферах впредь будет проводиться только за рубежом.

В одном из Ваших выступлений Вы говорили о планах по созданию Инновационного центра. Что это за Центр?

Мы действительно хотим создать Инновационный центр, первичные составляющие для этого уже есть. Это будет что-то вроде фонда, который будет заниматься вопросами коммерциализации научных результатов. Основной функцией фонда будет поиск партнеров, работа с частным сектором. Возможно, он начнет действовать в 2014-15гг, параллельно с основанием исследовательского университета.

Вопрос популяризации науки: что делается в этом направлении?

Этим вопросом мы также очень серьезно занимаемся, и уже проделаны определенные шаги.

С прошлого года на государственные деньги выходит в свет ежемесячное приложение «Мост» газеты «Голос Армении», которое  полностью посвящено вопросам науки. В приложении публикуются не только наши новости, но и материалы о последних достижениях мировой науки. Газета рассылается по 70 странам мира.

Второе: впервые с этого года мы предусмотрели определенные суммы для организации телевизионных передач. Мы будем готовить научно-популярные передачи вместе с Первым каналом (Общественное телевидение Армении). Сначала это будет получасовая передача, которая будет выходить в эфир раз в месяц. Будут круглые столы, обсуждения актуальных проблем, а спустя какое-то время мы уже приступим к подготовке передач в стиле канала Discovery.

Первую часть интервью с Самвелом Арутюняном можете читать здесь.

Беседовала Анаит Саркисян

Глава Госкомитета науки Армении: Мы подготовили почву для сравнительно легкого решения предстоящих сложных задач

Январь 30, 2013 | 07:29
Источник: http://news.am/rus/news/137921.html

Интервью Новости Армении – NEWS.amс председателем Госкомитета науки Министерства образования и науки Самвелом Арутюняном.

- Господин Арутюнян, какие актуальные проблемы стоят сегодня перед наукой в Армении, и каковы объективные и субъективные причины возникновения этих проблем? Что уже сделано и что еще предстоит сделать для их решения?

После обретения независимости Армении о науке с полной серьезностью стали говорить лишь в 2005 году, когда в экономике наметился определенный рост, и появилось понимание, что для нормального развития экономики следует обратиться к науке. В 2005 году были созданы три межведомственные комиссии для разработки концепции развития науки, и я был руководителем одной из этих комиссий. На основе проделанной этими комиссиями работы была разработана обоснованная программа с четкими сроками и решениями, которая впоследствии легла в основу концепции реформирования сферы науки.

В основе данной программы была объективная оценка сложившейся ситуации, в ней были описаны начальные условия для решения задач. Надо было исследовать и проанализировать ситуацию, а именно, какие есть человеческие ресурсы и материально-техническая база, а затем заняться поиском решений выхода из этой ситуации – модернизировать эту базу, приостановить отток молодых ученых и т.д.  

Первым важнейшим шагом для решения проблем являлось создание нового законодательного поля для соответствия отечественной науки международным стандартам. Были разработаны новые акты, систематизированы регламентирующие деятельность научных организаций документы. Наука вступала в новый этап развития, нужны были новые правила игры. Сложностей было множество, с препятствиями мы сталкивались на каждом шагу, но время показало, что новые правила реалистичные, и сегодня, я могу не без гордости отметить, что у нас есть урегулированная в правовом плане система, и зафиксированные достижения. Мы организуем научные конкурсы, и не только в рамках Армении, но и международные. Конкурсы проводятся в соответствии с международными стандартами, на основе экспертных заключений. У нас есть огромная база экспертов, в которую входят также зарубежные специалисты. Созданы научные центры, улучшены бытовые условия организаций, обновлена материально-техническая база.

Следующая задача, которую мы пытаемся решить – это омоложение науки. Для решения этой задачи из госбюджета выделяется 300 миллионов драмов в год, проводятся всевозможные конкурсы для поддержки молодых специалистов. У нас есть программа поддержки аспирантов, программы для молодежных научных групп, программа летних школ. Правда этого мало, денег пока не хватает, но есть тенденция увеличения финансирования этих программ.

Проделана колоссальная работа для сокращения масштабов утечки умов. Следует констатировать, что с обретением Арменией независимости наша наука понесла серьезные потери: сокращение финансирования, утечка умов и т.д. Но независимость дала нам очень хорошую и важную вещь – возможность свободного передвижения ученых. Для ученого возможность свободного передвижения – это фантастическая вещь. Вообще, никто не может ограничивать развитие науки на отдельно взятой территории, поскольку это самая глобализированная сфера в мире, это открытая система, и потоки ученых в разных направлениях – это нормальное явление. Более того, сегодня мы осуществляем грантовые научные программы с зарубежными партнерами на общую сумму, которая равна 30% годового бюджета науки Армении (приблизительно $7 млн). И большая часть этих грантов поступает в Армению благодаря уехавшим отсюда в свое время ученым, которые сегодня занимают довольно серьезные должности за рубежом. Другой вопрос, что в Армении следует создать такие привлекательные условия, чтобы сюда стали возвращаться.

Еще одна задача, которая стоит перед нами – использовать ресурсы диаспоры. У нас есть большое число прекрасных ученых в диаспоре, которые готовы с нами сотрудничать. Они выразили желание принять участие в наших внутренних конкурсах, они готовы возглавить местные научные группы без какой-либо оплаты. В этом году мы включили в объявленный нами конкурс новое условие: в программах могут приминать участие зарубежные специалисты, и мы готовы в год раз оплачивать их поездку в Армению.

Из всего вышесказанного следует, что возникла необходимость решить еще одну важную задачу: укрепление имеющихся международных связей и создание новых. Следовало подписать соглашения с различными странами и стремиться осуществлять совместные проекты. Следовало очень быстро интегрироваться в мировое научно-образовательное пространство.

Из этого вытекала еще одна важнейшая задача: выделить несколько приоритетных для государства проектов, так называемых, мегапроектов, и осуществлять работу в этом направлении.

Опыт других стран показывает, что есть два варианта развития для стран в переходный период. Первый – выводить страну из кризиса и вести вперед мелкими реформами, что длится достаточно долго, несколько десятков лет. Второй вариант – вариант мегапроектов, когда ты реализуешь некий мощный проект, который вытягивает за собой всю экономику. Второй путь более привлекателен. Именно так родилась идея проекта CANDLE (Center for the Advancement of Natural Discoveries using Light Emission) – международного проекта по созданию источника синхротронного излучения последнего поколения. Комплекс позволит иметь более 40 каналов мощного уникального светового потока в широком диапазоне длин волн — от ультрафиолета до рентгена. Он даст возможность исследовать строение любого вида материи от клеток до атома, то есть, проводить современные фундаментальные и прикладные исследования в самых разных областях науки – физики, химии, биологии, медицины, экологии, материаловедении, фармацевтике, наноэлектронике и микропроизводстве. На днях CANDLE посетил президент республики и лично убедился в том, что первый этап программы мы завершим в апреле-мае. Основной ускоритель будет введен в эксплуатацию в течение 4-5 лет.

- Не будет ли этот ускоритель запоздалым, ведь в мире уже много ускорителей третьего поколения?  

-Нет, абсолютно. Если в этом году мы начнем строительство кольца, то завершим в 2017 году. Мы посетили многие из подобных центров, изучили их опыт для исключения повторения допущенных ими ошибок при строительстве ускорителя. CANDLE среди ускорителей третьего поколения будет лучшим в мире, и, как минимум, 30 лет будет служить науке и экономике не только Армении, но и всего региона.

Следует учитывать еще одну очень важную вещь – в мире считаются с теми странами, которые идут на максимальный риск и добиваются успеха.

- Разделяет ли руководство страны Ваше убеждение?

- Безусловно. Ярким доказательством этого является решение правительства Армении от 2009 года  о придании статуса государственного приоритета проекту CANDLE, согласно которому 25% стоимости проекта заплатит Армения. Руководство страны прекрасно понимает, что при отсутствии материальных ресурсов основным направлением нашего развития может быть только наука, и я уверен, что при втором сроке президентства Сержа Саргсяна, в случае его переизбрания, это проявится более наглядно.

Отмечу, что за четыре года проделана колоссальная работа: подписаны более 30 международных соглашений, сегодня Армения наладила беспрецедентные международные научные связи, которых у нее никогда не было.

Сегодня мы уже начали работать с частным сектором, поскольку достижения в научной сфере, в первую очередь, означают коммерциализацию научных результатов. Фундаментальная наука, безусловно, очень важна, это вопрос чести, вопрос качества школы и вуза, но развитие экономики невозможно без прикладной науки. Фундаментальные исследования не должны быть самоцелью, они должны иметь прикладную составляющую. А для этого необходимо работать с частным сектором, и два года назад мы предприняли первую попытку наладить диалог с бизнесменами. Из бюджета было выделено 170 млн драмов для реализации проектов прикладного характера, и мы объявили конкурс со следующими условиями: государство готово содействовать тем научным группам, которые имеют разработки прикладного применения, и могут найти софинансирование в частном секторе. При этом частный сектор должен был финансировать только 15% расходов, а 85% расходов брало на себя государство. То есть, мы взяли на вооружение метод работы венчурных фондов. Мы хотели решить сразу две задачи. Первая – сотрудничество с частным сектором. Мы хотели показать, что хорошо покупать технологии, но платить своему ученому еще лучше, поскольку спустя несколько лет это обеспечит большую прибыль. Вторая – научить ученых внятно представлять свои разработки бизнес-среде. То есть, внедрить элементы менеджмента науки. Результаты оказались более чем многообещающие. Мы получили 43 заявки, причем некоторые из групп нашли софинансирование не только в Армении, но и за рубежом. 17 из них прошли по конкурсу и получили финансирование. В этом году они сдают свои отчеты, и, как минимум, десять из них имеют готовые к продаже результаты. Они должны быть рассмотрены научно-техническим советом при премьер-министре для решения вопроса их коммерциализации. То есть, государство вложило средства, и сейчас наступило время получить прибыль. А наши ученые научились писать инновационные проекты.

Сегодня у нас есть договора со множеством инновационных фондов, в том числе, со Сколково. Это очень серьезное событие для нас, поскольку у Сколково есть большие деньги.

- При сотрудничестве с данными фондами Армения также платит для реализации совместных программ?

-Армения сегодня является членом многих международных структур с различной долей участия, но выплачиваемые нами взносы мизерны по сравнению с получаемой прибылью. Если международный конкурс осуществляется на основе подписанных Госкомитетом науки договоров, то армянская сторона финансирует только 10% стоимости проекта. Условия международного сотрудничества являются очень выгодными для нас.

Мы решили еще один очень важный вопрос – обеспечили доступ к научно-информационным базам. В 2010 году мы  подписали договор со Springer Science and Business Media BV о предоставлении нам лицензии информационной системы Springerlink, a в минувшем году заключен договор с компанией Thomson Reuters. Научные организации Армении получили доступ к ресурсам системы Thomson Reuters «Web of Knowledge». Например, если Вы посмотрите данные Thomson Reuters, то увидите, что Армения по научным результатам в расчете на 1000 ученых вторая в регионе после Израиля. Мы намного, где-то на 20%, опережаем Россию.

Естественно возникает вопрос, если все так хорошо, то о чем еще задумываться? На самом деле, я должен сказать, что проделанные шаги – всего лишь тот минимум, который был необходим, чтобы система стала дышать.

Теперь о том, что еще предстоит сделать, и что намного сложнее, чем то, что уже сделано. Самое важное и самое актуальное на данный момент – это оптимальное использование полученной в наследство от Советского Союза научно-технической базы. Для маленькой страны с тремя миллионами населения содержать 80 НИИ с повторяющейся тематикой – излишняя роскошь. Госкомитет науки в ближайшие несколько лет планирует заняться этим вопросом.

Следующая очень сложная задача – это обновление научного оборудования. С 2013 года мы объявляем конкурс на оборудование новых лабораторий. Для этих целей выделено $750 тысяч, и мы должны на конкурсной основе приобрести пять лабораторий. Эти деньги год от года будут увеличиваться.

Есть еще одна очень важная идея – исследовательские университеты. Если Армения связывает свое будущее с наукоемкой составляющей развития экономики, то она должна иметь, хотя бы, один такой университет. Это учебное заведение особого типа, в котором действуют совершенно иные правила игры: 30-40% бюджета тратится на научные разработки. В 2014 году мы планируем начать пилотную программу, и, я надеюсь, что в 2016 году у нас уже будет такой университет с естественнонаучным уклоном.  Бюджет университета составит $100 млн в год, 30-40% студентов будут из-за рубежа. То есть, университет будет преследовать еще одну цель: не только готовить кадры для нашей экономики, но и продавать наши знания другим странам.

Под конец я хотел бы отметить следующее: я уверен, что с 2014-года бюджет науки существенно увеличится. Есть две обоснованные причины для такой уверенности. Во-первых, согласно принятой в 2011 году Стратегии развития науки правительство Армении обязалось до 2020 года довести бюджет науки до средних европейских стандартов, то есть, до 1,9% от ВВП. С 2014 года мы составим график, как будут расти эти цифры, чтобы к 2020 году подойти к отметке 1,9%. Во-вторых, во всех странах с президентской формой правления идущие на второй срок президенты бывают более целеустремленными и эффективными в своих действиях.

- Но именно с учетом фактора предстоящих выборов можно было бы часть этих шагов реализовать уже сейчас, в преддверии выборов – это было бы довольно логично…

- Думаю, это вопрос стратегии. Во всяком случае, определенные шаги реализованы. И, конечно, их недостаточно.

Бюджет науки очень маленький, но есть также вопрос правильного расходования этих средств. Нам, во всяком случае, удалось разработать такие правила игры, чтобы бюджет тратился нормально, и средства не распылялись.

Я снова повторю, задачи, которые нам еще предстоит решить – намного сложнее тех, которые мы уже решили. Но мы, хотя бы, подготовили почву для сравнительно легкого решения предстоящих более сложных задач.

Беседовала Анаит Саркисян

2012

Теряя науку, государство теряет стратегическую перспективу

Ноябрь 14, 2012 | 04:52
Источник: http://news.am/rus/news/128406.html

Естественнонаучная сфера Армении, несмотря на все текущие проблемы, продолжает сохранять определенные позиции в мире - об этом свидетельствуют экспертные заключения соответствующих международных организаций, в частности, UNESCO. Но успехи достигаются путем неимоверных усилий и за счет износа имеющегося немногочисленного ресурса, без должной подпитки со стороны государства. Так что за радужным фасадом успехов кроется довольно удручающая действительность.

Так, например, как рассказал заведующий инженерно-физической лабораторией Института физических исследований НАН РА (Аштарак), доктор физико-математических наук, член-корреспондент НАН Артур Ишханян, в их институте действуют 12 лабораторий, и все они в течение последних 10 лет добились неплохих результатов. Свидетельство тому - количество публикаций в передовых  научных изданиях, а также количество полученных премий от президента Армении.

Институту удалось за эти годы наладить прочные связи с зарубежными партнерами, в результате чего сегодня в учреждении действуют две международные лаборатории в рамках армяно-французского научного сотрудничества на основе соглашения между Госкомитетом науки и французским CNRS (Centre national de la recherche scientifique – Национальный центр научных исследований).

Конкретно лаборатория Ишханяна за последние 15 лет сотрудничала со многими зарубежными научными центрами, в частности, Франции, Финляндии, США, Японии, Италии и Великобритании. Несколько совместных проектов были реализованы на гранты МНТЦ (Международный научно-технический центр). Совместные проекты реализованы также в рамках грантов НАТО, программ Евросоюза, NFSAT (National Foundation of Science and Advanced Technologies), ANSEF (The Armenian national science& education fund) и т.д.

В ходе международного сотрудничества родилась идея совместного руководства аспирантами, и проект начал действовать с 2006 года.  Первый аспирант защитил диссертацию два года назад, а соруководителями были А. Ишханян и Анс Жеслан из университета Дижона (Франция). Второй аспирант Ишханяна защитил диссертацию несколько недель назад, а соруководителем на этот раз был профессор университета Меца (Франция) Петрос Джулакян. Обе защиты состоялись в Армении. В ходе визитов в Армению французские ученые помимо защиты принимают также участие в ежегодной конференции ИФИ «Лазерная физика» и читают лекции в армянских вузах. Совместные аспиранты финансируются специальными грантами французского правительства. «Все это свидетельствует о полноценной интеграции нашей лаборатории в международное научное сообщество», - замечает А. Ишханян, подчеркивая при этом, что его лаборатория находится в выгодном положении, поскольку она занимается теоретической наукой, в которой совместную работу можно выполнять, находясь в любой точке мира. Примерно такая же картина в остальных лабораториях ИФИ.

Недавно несколько групп института получили грант Евросоюза, который так и называется: «Интеграция ИФИ НАН РА в европейское научное пространство» (Integrating the Institute for Physical Research of the National Academy of Sciences of the Republic of Armenia (IPR-NAS) ERA). Открыт специальный сайт http://ip-era.eu/, на котором размещена подробная информация о проекте. На сайте отмечается, что создан консорциум, в который входят ИФИ, две лаборатории во Франции и еще одна организация в Великобритании. В рамках данного проекта пять лабораторий ИФИ в числе прочего будут разрабатывать образовательные программы для передачи своих знаний европейским студентам и молодым исследователям.

Кажется, выше этого и не запрыгнешь, так что армянским ученым (оговорюсь, физикам из Аштарака) грех жаловаться. Но, констатирует А. Ишханян, на этом радужная часть истории и заканчивается, а за этим фасадом кроется клубок проблем, требующих незамедлительного решения. Иначе, радужный фасад грозит обвалиться.

Итак, проблема номер один: подготовленные в Армении с большим трудом очень серьезные кадры с большой легкостью утекают в престижные зарубежные научные центры. «Здесь я должен повторить печальную истину: мы вкладываем наши усилия и готовим умы для других стран. Мы становимся страной – поставщиком умов», - замечает А. Ишханян, добавляя, что мобильность ученых – явление объективное и неплохое, но оно предполагает движение в обоих направлениях. «К сожалению, у нас это дорога в один конец», - констатирует он. «Мы начинаем работать со студентом еще в бакалавриате, готовим из него специалиста, вкладывая значительные ресурсы, а когда подходит время отдачи, он уезжает отдавать другим», - отмечает А. Ишханян. Теперь инициативная группа «Требуем увеличения финансирования науки» требует также внедрения постдоковской (post doc. - недавно получивший степень кандидата наук — ред.) системы, чтобы научной группе в рамках тематического финансирования выдавалась сумма на привлечение молодых кандидатов наук, как местных, так и из-за рубежа: «Тогда будет нормальный обмен, и мобильность будет обеспечена, и эффективность научной работы повысится».

Следующая проблема, которая конкретно в случае с ИФИ поставила на грань провала проект с ЕС – отечественное налогообложение, точнее тот факт, что зарубежные гранты по местному законодательству облагаются налогами. Поскольку координатором проекта в данном случае выступает армянский институт, вся сумма проекта переведена на его счет, в том числе и та, которая должна быть выплачена французским лабораториям. Вдруг оказалось, что сумма, примерно равная сумме финансирования одной из сторон, должна осесть в отечественной казне. «Откуда платить эти деньги, если они в этом гранте не предусмотрены?» - недоумевает ученый. Сумма составляет примерно 170 тысяч евро- она сопоставима с размером финансирования ИФИ со стороны армянского государства. Вопрос поднимался на самых высоких уровнях до премьера и президента, но окончательного решения он так и не получил. Инициатива «Требуем увеличения финансирования науки» включила этот вопрос в список своих требований. «Я понимаю, когда облагаются налогами внутренние гранты, но когда при нулевых усилиях государства и нулевом вложении оно требует прямого налога с суммы, которую ты привозишь в страну, и, так или иначе, платишь с нее косвенные налоги – это абсурд», - утверждает ученый. По его словам, если вопрос не получит решения в обозримом будущем, то сотрудничество с европейскими партнерами просто сорвется при тех блестящих результатах, которые представлены выше. «И знаете, что поразительно: в ходе встреч на самом высоком уровне нам предложили, чтобы мы налог заплатили, а нам его компенсировали в частном порядке – это просто антигосударственный подход, такое не может звучать из уст высших чинов. Надо законодательно закрепить, что международные гранты не облагаются налогом», - говорит он. Так же надо законодательно закрепить, что ввозимые для науки материалы и оборудование не должны облагаться таможенной пошлиной.

Дальше хуже: плачевное состояние отечественных институтов, оборудования, и, плюс ко всему,  недоступность информации. «Мы проявляем чудеса изворотливости, чтобы получить нужные нам статьи из онлайн версий международных изданий, привлекая к этому наших товарищей за рубежом и расходуя их рабочее время», - говорит он, добавляя, что ученые долго добивались свободного доступа к информационным базам Thomson Reuters, Scopus и пр. Сегодня этот вопрос вроде решается, однако, темпы медленные и охват небольшой.

На фоне всего перечисленного ученый утверждает, что достижения ИФИ в частности и всей армянской науки в целом сегодня можно считать просто героическими, а ученых, которые достигают этого путем неимоверных усилий и колоссальных временных затрат, работая на износ – большими патриотами своей страны. Но дело в том, что этим патриотам уже за 60, они скоро выйдут на пенсию, а молодое поколение, которое должно было их сменить, сменяет почетных профессоров в других странах. «В скором времени из науки уйдут те, кто приносил стране гранты, и наука окажется на грани краха», - констатирует ученый, а государство, при этом, по его словам, потеряет стратегическую перспективу. «То единственное, на что на самом деле наше государство может возлагать надежду – это наука», - утверждает он.

По его словам, за последние два десятилетия Армения поставила много экспериментов. «Мы провозгласили наш «Джермук» и все такое, мы нещадно эксплуатировали наши недра и продолжаем это делать, мы заявили, что приватизация земли принесет нам все блага, потому что армянин – труженик, и всего добьется на своей земле, но результат налицо – пустеющие села. Мы решили, что демократия обеспечит нам беспрецедентный взлет, но не вышло ни демократии, ни взлета. Все это в действительности не сработало по очень разным и объективным, и субъективным причинам», - замечает он, добавляя, что все нации и государства в 21-ом веке, и эти слова повторяют все руководители Армении, связывают свою конкурентоспособность с наукой. «Потерять науку для Армении означает потерять стратегическое будущее. Стратегическое будущее страны мы теряли слишком часто, теряя все – государственность, территории, население. Все маленькие страны делают ставку на науку, и альтернативы у нас нет», - говорит он.

Закономерно возникает вопрос, почему об этом не говорилось с той же интенсивностью раньше, почему вопрос столь актуализировался именно сейчас? По двум причинам, говорит Ишханян, и одна из них - возраст ученых в Армении подошел к верхнему пределу.

Острота проблемы всегда осознавалась, вопрос постоянно обсуждался и в научных, и в правительственных кругах, но он как бы оставался в режиме ожидания. «Пока ведущим ученым было по 50 лет, можно было с пониманием относиться к тому, что бюджет страны ограничен. И мы с пониманием подходим к данному вопросу уже 20 лет. Мы все должны к этому вопросу подходить с пониманием, и в случае необходимости затягивать пояса, с этим никто не спорит. Но давайте поймем одну вещь, затягивать пояса надо для тех сфер, которые объявлены приоритетами – армия, здравоохранение и пр. Но поскольку из всех перечисленных сфер только наука до сих пор получала остаточное финансирование, то, я думаю, что сегодня настало время всем остальным затянуть пояса для науки. Почему? Потому что над наукой нависла стратегическая угроза, а это угроза также для нации и государства. Это должны осознать все - от простого гражданина до высшего руководства. Я обратился с призывом ко всем ведомствам найти внутренние ресурсы, чтобы направить определенные средства в науку. Да, последние десять лет мы выжидали в режиме выживания, проявляя понимание, теперь настало время, чтобы остальные проявили встречное понимание, начиная с первых лиц государства», - считает ученый. Он предлагает, чтобы все ведомства изыскали средства для науки, в том числе и наш первоочередной гарант безопасности – армия, поскольку наука является не менее важным гарантом безопасности: сегодня побеждает тот, кто владеет передовыми технологиями. Оборонное ведомство должно подумать об усилении военно-промышленного комплекса, где студенты соответствующих специальностей могут проводить свою службу со значительно большей пользой для той же армии, найдя более достойное применение своим мозгам, чем отсидка в окопах.

А. Ишханян предлагает несколько простых шагов. Например, спикер парламента Армении имеет личный фонд, и согласно уставу он может использовать его также для учреждения премий, в том числе, в сфере науки. Эти премии не решат проблему в стратегическом плане, но каждый вклад сегодня может быть весомым, полагает ученый. А говоря о том, где конкретно можно без большого ущерба для страны затянуть пояса, господин Ишханян указал на мэрию Еревана. Оказывается, самая богатая община кормится не только за счет своего бюджета, но и подпитывается за счет бюджета государства, причем в виде так называемой субвенции. Часть субвенции в размере 3,3 млрд. драмов должна быть потрачена на заделывание трещин в асфальте и замену камней бордюров. Ученые справедливо полагают, что город спокойно может пережить этот год со старыми бордюрами, а они за этот счет могут получить ощутимую прибавку к зарплате. И таких статей в отечественном бюджете немало. 

Далее, есть сферы, которые не являются приоритетными в условиях, когда над страной нависает угроза физического уничтожения: во время войн не проводят олимпийских игр или иных масштабных состязаний, но есть бесчисленное множество примеров того, как  именно во время войн прилагают колоссальные усилия для развития науки. «Сфера науки провозглашена приоритетной. Следовательно, надо делать соответствующие шаги. Эта сфера приоритетна в долгосрочной перспективе. Мы забыли, что потеря долгосрочной перспективы чревата необратимыми последствиями, но достаточно бросить ретроспективный взгляд на нашу историю, чтобы понять, что такая забывчивость может быть жестоко наказана», - напоминает А. Ишханян.

Вторая причина, почему вопросы науки так остро встали именно сейчас – проблему во всей ее глубине осознали те немногочисленные молодые ученые, которые есть в стране. И они об этом заговорили вслух, и вопросы начали обсуждаться с большей интенсивностью. Обсуждения прошли на всех уровнях – от научных групп до исполнительной и законодательной власти.

Однако, представленный правительством бюджет и состоявшиеся в парламенте слушания, к сожалению, показали, что все осталось на уровне разговоров. «Я думаю, что правительству следует проявить волю и пойти на решительные шаги. Сегодня необходимо найти резервы, которые смогут внести существенный перелом в ситуацию», - говорит ученый. А. Ишханян уверен, что эту необходимость руководители Армении прекрасно осознают, но другой вопрос, хотят ли они что-либо менять. «Я думаю, что нет: и в силу инерции – система сопротивляется любому изменению, и в силу того, что для этого надо работать, прилагать дополнительные усилия, разрабатывать концепции и т.д., а это не все любят, а тем более умеют», - замечает ученый. По его словам, есть также много субъективных причин, и здесь снова следует вернуться к радужной части нашей истории. Дело в том, что наука в Армении не столь однородна, и не все в ней так радужно, как было представлено в случае с ИФИ. «Мы все прекрасно знаем, что есть множество  ученых в кавычках, и, очевидно, что в случае запуска тех механизмов, которые мы предлагаем, они автоматически останутся за бортом. В стране, которая и так имеет множество социальных проблем, новые социальные потрясения не столь желанны, и это вполне понятно. То есть, если я сейчас начну перечислять, найдется множество причин, которые будут препятствовать изменениям. Суммируя все факторы, можно сказать, что по своему радикализму предлагаемые нами реформы можно сравнить с проведенной в независимой Армении самой радикальной на сегодняшний день реформой – приватизацией земли. Эти реформы действительно очень радикальны, поскольку они приведут к серьезному перераспределению внутри самого научного сообщества. Но иной альтернативы нет», - резюмирует ученый.

Анаит Саркисян

Ученый: Дайте мне добротную статью о поэзии даже Акопа Акопяна, и я напечатаю ее в рейтинговом международном журнале

Август 28, 2012 | 05:36
Источник: http://news.am/rus/news

Общественные науки – это мировоззренческая основа любого народа. Разработку по фундаментальным
наукам, на худой конец, можно взять у других, но национальную систему обществоведческого знания нельзя заимстовать у других народов. Это – фундамент национальной идеи любого народа. Об этом в беседе с корреспондентомНовости Армении – NEWS.am заявил известный востоковед, профессор Гарник Асатрян.

Журнал «Iran and the Caucasus», редактируемый профессором Асатряном, в 2011 году уже отметил свой 15-летний юбилей. Это одно из наиболее рейтинговых рецензируемых академических востоковедческих изданий. Журнал выходит в свет с периодичностью три номера в год, а со следующего года будет ежеквартальным. «Iran and the Caucasus» выпускается  одним из самых известных международных издательств «Brill Academic Publishers» в Лейдене (Нидерланды). Журнал публикуется на основных западноевропейских языках, преимущественно – на английском, и в твердой, и в онлайн версии, и имеет очень широкую читательскую аудиторию.

По словам Асатряна, «Iran and the Caucasus» – один из редких представителей международной академической периодики, который, наряду с сугубо научным значением, имеет и немалую политическую направленность и определенный вес в политологических кругах мира. На мой вопрос, чем это обьясняется, профессор Асатрян отметил, что это обусловлено тем, что журнал уже в течение более 15-ти лет четко соблюдает принципы академичности и политической непредвзятости. На его страницах печатаются не только западные ученые и авторы из стран региона, но и представители трех закавказских республик. «Я очень рад в этой связи, - продолжил Асатрян, - что «Iran and the Caucasus», пожалуй, единственный международный форум, который позволяет бок о бок выступать ученым Армении, Азербайджана, Турции и Грузии – по любым вопросам, даже самым злободневным и несущим актуальную политическую нагрузку. 

Журнал объединяет народы, которые обречены жить в одном пространстве. Да, он политически направлен, но направлен на объединение народов, а не на разжигание межнациональной розни, на дружбу, на сотрудничество, на то, чтобы найти общие точки соприкосновения», - отметил создатель «Iran and the Caucasus».  

Речь зашла о фейсбуковской инициативе «Требуем увеличения финансирования науки» и о предложенных инициативой механизмах оценки деятельности ученых по количеству публикаций в международных рейтинговых журналах с соответствующим коэффициентом влияния IF (Impact Factor).

«Я согласен с данным механизмом, хотя для Армении немножко трудновата его имплементация. Есть заслуженные ученые в почтенном возрасте, которые сделали большую работу, но которым уже сложно сейчас переучиваться, учить языки, печататься в зарубежных изданиях. Для этих людей нужен дифференцированный подход. А что касается нового поколения, то да, только так», - отметил Гарник Асатрян. По словам ученого, следует разработать некую стандартную шкалу, скажем, публикация в каком-то рейтинговом журнале – это два кредита, знание языков – плюс еще какое-то количество кредитов и т.д. А университеты и институты должны четко определить: для того, чтобы занять место профессора или доцента, завкафедрой, декана и т.д., надо иметь определенное количество кредитов сообразно занимамему посту. Так, во всяком случае, поступают во всем мире.

На мое замечание о том, что некоторые представители гуманитарных наук Армении жалуются на то, что они сталкиваются с определенными препятствиями при желании опубликовать статьи в рейтинговых журналах, Асатрян ответил, что это несерьезно: «Дайте мне добротную статью о поэзии даже Акопа Акопяна, и я напечатаю ее в международном рейтинговом журнале. И это касается всех сфер арменоведения  без исключения – лингвистики, истории, археологии и т.д. Кстати, наши археологи, к счастью, одна из редких корпораций обществоведов в Армении, которая регулярно представлена в международных академических периодических изданиях. И это меня очень радует».

Разговоры о том, что арменоведы лучше могут выразить себя на родном армянском языке, Асатрян также счел несерьезными. Наука, заметил ученый, имеет один стандарт – международный. Не может быть армянской, азербайджанской, датской и т.д. наук. Для научных изысканий, проникновения вглубь проблем, имеется только один инструментарий – и этот инструментарий универсален. Как только вы отходите от принципов академичности, вы перестаете быть ученым, и, соответственно, ваша работа не может быть причислена к числу научных. Это может быть публицистика, эссеистика, патриотический  энкомиум - что угодно. Но не наука. И это утверждение в равной степени относится как к точным, так и к общественным наукам.

В ответ на мое замечание о том, что разве национальная принадлежность, пристрастие автора не может проявляться при сочинении научных трудов, профессор Асатрян заметил: «Разумеется, этническая принадлежность, культурный уровень и другие пристрастия любого автора не могут не отразиться, так или иначе, на его научной продукции, но эти пристрастия должны вычитываться из общего стиля изложения труда, а не из его необоснованных выводов и манипуляций недобротными историческими фактами, обусловленными, несомненно, насилованием принципов научного анализа и аргументации».

Но ведь несколько лет назад президент Азербайджана обещал щедрое вознаграждение и финансовую поддержку азербайджанским ученым, если они докажут, что армяне - не автохтонная нация, а пришлый элемент на этой территории, напомнила я.

«Инициатива азербайджанского президента, - сказал Аастрян, - была направлена, прежде всего, на внутреннее потребление, скорей всего, на некий подкуп определенных кругов, представленных Академией наук Азербайджана. На самом деле, я думаю, он не мог не знать, что ни в одном серьезном западном и российском научном учреждении не читают псевдонаучные стряпни, сотворенные в недрах азербайджанской Академии. Никакие вложенные средства не могут принести успех в данном направлении: хоть печатайте на золотой фольге, на любом языке».

Что касается обвинений армянских естественников в адрес представителей общественных наук, что они не активны и мало печатаются в международных рейтинговых журналах, то, по словам востоковеда,  это всегда было так. Даже в советские времена наши физики, биологи и предствители других направлений естественных наук печатались за рубежом; у них эта традиция в какой-то степени есть, есть опрделенные критерии оценки науки. «Метаязык общественных наук обладает определенной кажущейся доступностью, что делает объективную оценку научного труда довольно трудной для непосвященного: любое сочинение, независимо от его научной добротности, может казаться похожим на другие работы, посвященные данной теме. Это и создает иллюзии у многих дилетантов, которые неоглядно бросаются в сочинительство о наиболее «актуальных» вопросах национальной истории и культуры. В естественных науках это не так. Во всяком случае, не в таком масштабе», - отметил он.  

Что касается вопроса увеличения финансирования науки, то, по мнению  Асатряна, увеличение финансирования даже до неимоверных размеров при существующей системе оценок научного труда ничего не даст и не приведет ни к каким результатам. Это будет пустая трата средств. «Если будут определены критерии научного труда, то даже и сильного увеличения финансирования не потребуется, наука будет развиваться динамично, и в некоторых секторах даже может обеспечить прибыль - как с продажи разработок и изданий и т. д, так и с привлечения международных грантов и субсидий. Я уже не говорю о том, что и не надо будет стараться посылать людей зарубеж для получения образования, молодые сами найдут пути к получению зарубежного образования, коль скоро будут знать, что их работа, знание языков, их опыт, их вовлеченность в междунардном академическом пространстве, публикации в рейтинговых журналах и т.д. будут основой для их дальнейшего карьерного роста», - заключил профессор Асатрян.

Анаит Саркисян

Ученый: Хорошо бы кроме своих идей иметь и хоть чуть-чуть своего бензина

Август 20, 2012 | 05:36
Источник: http://news.am/rus/news

Вторая часть интервью со старшим научным сотрудником лаборатории математического моделирования нейронных систем Института физиологии Национальной академии наук, кандидатом биологических наук Арменом Саркисяном (первую часть можете посмотреть здесь):

Вопросы оценки деятельности ученых

Государственные мужи очень часто говорят о том, что ученые должны давать какой-то конечный результат, конечный продукт, но на самом деле, работа ученого, особенно в фундаментальной сфере, ничем не измерима, разве что количеством написанных страниц… В мире, насколько я знаю, оценивают ученого по количеству публикаций в рейтинговых изданиях с соответствующим IF. Правилен ли такой метод оценки, применяется ли он в Армении, и применим ли в принципе?

Государственные мужи пусть лучше сначала займутся своими конечными результатами – пока мы что-то никаких толковых результатов от них не видим.

А работа ученого вполне измерима, но это могут делать только сами ученые. И количество написанных страниц, конечно же, тут не главное, главное - качество. И признание научной работы как интересной и новой. А такое признание и осуществляется, когда работа публикуется в международных научных журналах, пройдя через критические оценки независимых рецензентов. Публикация статьи в международном научном журнале – вот конечный результат научной работы. И особенно ценно, когда на эту работу начинают ссылаться другие ученые. Так что да, количество публикаций ученого в международных журналах – это основной критерий оценки его работы. Во всем мире. Но и здесь количество может быть не главным, а опять же, качество. Можно опубликовать всего одну работу и стать знаменитым. Но такое случается довольно редко. Так что, в общем и целом, публикации в международных журналах и есть мерило работы ученого. Насчет журналов с высоким импакт-фактором (IF) скажу, что попасть туда совсем нелегко – для этого надо пройти долгий путь публикаций в менее рейтинговых журналах (которые, кстати, тоже не пропускают некачественные или сомнительные работы). Так что нам нужно слегка поубавить свой максимализм.

Вообще, как оценивать конечный результат работы ученого, должен решать тот, кто дает деньги. Если это фиксированное государственное финансирование, то лаборатория, где работает ученый, на ежегодной основе должна представлять отчет о проделанной работе, представлять список новых публикаций, и на основе этого отчета ученый совет (или соответствующий орган) той организации, в состав которой входит лаборатория, оценивает ее работу и работу ее сотрудников и принимает решение о целесообразности ее продолжения или прекращения. Время от времени должны проводиться аттестации, опять же на основе проделанной работы и опубликованных статей, с целью определить, повысить ли должность ученого, оставить на том же уровне либо... Это все в принципе есть и делается, но когда нет денег, не может быть и особого спроса. Когда будут реальные зарплаты, будет и реальный спрос. Процесс будет нелегким, я уверен, будет сломано немало копий, но затем все утрясется и начнет течь в нормальном рабочем русле, как это происходит в тех западных странах, где имеется государственное финансирование науки. Например, в Институте мозга (Brain Science Institute, RIKEN) в Японии, который находится полностью на государственном финансировании, ставки научных сотрудников фиксированные, зависят лишь от должности и ученой степени. Скажем, любой научный сотрудник лаборатории, имеющий степень доктора философии (Ph.D., эквивалент нашего кандидата наук), получает порядка 450000 иен в месяц (около $4500). Вопросы приема на работу и увольнения, а также приглашения на временную работу, решает заведующий лабораторией, исходя из бюджета лаборатории. Однако раз в 5 лет совет института проводит оценку деятельности лаборатории в целом, и может принять решение либо о продолжении деятельности лаборатории, либо о ее закрытии.  

Если же деньги на научную работу выдает какая-либо негосударственная либо иностранная организация, то она и выставляет требования к отчетности и к результатам. Обычно в таких случаях требуются промежуточные и финальные финансовые и научные отчеты, которые проверяются квалифицированными рецензентами на предмет успешности или безуспешности работы, правильности расходования средств и т.п. И, конечно, факт наличия уже вышедших или готовящихся публикаций имеет здесь немаловажное значение, но оценка дается в общем, на основании всех отчетов.

Так что ответ на Ваш вопрос – да, метод оценки работы ученого по его статьям в международных рецензируемых журналах – правильный, да и особой альтернативы этому нет. И как я уже сказал, этот критерий принимался и принимается во внимание у нас. И, конечно, должен преобладать и в будущем.

В Армении очень часто можно услышать, что наша страна, несмотря на такое жалкое финансирование, все равно добивается успехов в научной сфере, наши ученые признаны за рубежом, и они не в малой степени обеспечивают рейтинг нашей страны. Вы как человек участвующий в совместных проектах и общающийся с учеными за рубежом, что можете сказать по этому поводу, так ли это на самом деле, или мы просто тешим себя байками?

Да нет, почему же байки. Может, просто легкое преувеличение. Если верить статистике, то научные результаты (публикации) Армении в расчете на душу населения очень даже неплохи. Но нас это никак не должно успокаивать. Ведь те из наших ученых, которые стали известны за границей, добились этого в основном благодаря иностранным грантам. И дорогостоящая часть их исследований выполнена также за рубежом и в сотрудничестве с зарубежными партнерами. «Бензин ваш, идеи наши» - примерно так. Это, конечно, замечательно, но гораздо лучше, когда ты при всем этом за своей спиной чувствуешь поддержку своей собственной страны и не выступаешь в роли вечного просителя. Хорошо бы кроме своих идей иметь и хоть чуть-чуть своего бензина. А его, как Вы знаете, нет. В результате этого начавшиеся когда-то многообещающие международные сотрудничества и проекты начинают постепенно глохнуть. Ведь невозможно каждый год подряд выигрывать международные гранты - конкурсы в них очень высоки, да и зачастую политика организаций, дающих гранты, такова, что они предпочитают дать грант новичку, а не тому, кто один или два раза уже получал грант от них (такова стратегия, например, НАТО). Но если бы наше государство обеспечивало необходимый минимум финансирования науки, то ученый, которому в этот год не удалось получить международный грант, был бы в состоянии переждать, не прекращая при этом работать над своими проектами и не прекращая сотрудничества с зарубежными партнерами, и попробовать на следующий год, и т.д. В теперешней же ситуации, если ты не получил гранта, то все – ты должен прекратить научную работу, заняться чем-то другим, чтобы прокормить семью (очень хорошую возможность для этого предоставляют такси сервисы). И, естественно, отстать от мирового научного прогресса, потому что то, что не сделаешь сейчас ты, сделают китайцы, японцы или американцы вместе с израильтянами. И потом уже, даже если через год или два тебе каким-то невероятным образом удастся заполучить грант (а ведь и для этого нужно все время быть на острие, нужно постоянно иметь новые достижения и публикации, чтобы суметь представить новый достойный и интересный проект), то наверстать ушедших вперед западных коллег будет ой как нелегко! Я сейчас, например, молюсь и со страхом просматриваю литературу, чтобы кто-нибудь там у них не осуществил те идеи, которые есть у меня и которыми хочу и могу заняться я, если, конечно, мне обеспечат мой необходимый жизненный минимум...   

Помимо просто увеличения финансирования, какие структурные преобразования необходимы в науке, чтобы она стала более мобильной и конкурентоспособной?

Давайте сначала решим первый вопрос. Структурные преобразования могут понадобиться именно для решения вопроса увеличения финансирования. Для эффективности же самой науки, на мой взгляд, пока что никаких структурных изменений не нужно. Имеющаяся структура вполне пригодна и может работать. В научном мире рабочей единицей была и является лаборатория, достаточно независимая, и в то же время интегрированная в общую тематику своего института или вуза. Я не могу судить о других институтах или вузах, но в нашем институте, например, это именно так. Лаборатория решает свою стратегию, конкретные темы для исследования, вопросы сотрудничества с иностранными партнерами и .т.д., и это то, что нужно для обеспечения того, что вы называете мобильностью и конкурентоспособностью – ведь мы лучше всех в Армении знаем, что творится в мире в нашей конкретной сфере.

Но на одном моменте я бы хотел заострить внимание.

По моему убеждению, науку нужно сблизить с образованием. В какой-то мере это у нас происходит, многие академические ученые преподают в вузах, вузовские лаборатории также занимаются наукой, привлекая студентов, но, все же, интеграция, я думаю, могла бы быть больше и интенсивнее. Академические институты должны быть больше вовлечены в процесс образования, и не на личностной основе, как это происходит сейчас, а на более высоком уровне – например, путем двусторонних договоров между вузом и институтом о вовлечении института в процесс подготовки студентов, в организацию практик, выполнение дипломных работ и т.д. Это нужно для того, чтобы активно работающие академические ученые, особенно те, кто сотрудничает с заграничными центрами и благодаря этому находится на переднем крае науки и имеет доступ к самой передовой научной литературе, имели бы возможность передавать эти современные знания нашим студентам. Это поможет решить ставшую сегодня очень серьезной проблему преемственности поколений в науке, поможет заинтересовать талантливую молодежь и привлечь ее к науке. Для примера, то направление, которым я занимаюсь – вычислительная нейронаука (computational neuroscience) – сегодня не преподается ни в одном из наших вузов. А это очень перспективное направление как с фундаментальной, так и с прикладной точки зрения. Те создаваемые в Японии и в других странах роботы, видеоролики и репортажи о которых повергают нас в изумление и умиление, создаются на основе достижений именно в этой области. И я бы с радостью поделился со студентами своими знаниями и опытом, если бы была такая возможность. У нас много талантливой и способной молодежи, которую все это интересует, им просто нужно показать современное состояние науки, стоящие перед ней интереснейшие задачи, чтобы у них появилось больше возможностей для выбора последующего рода занятий, того, что им по душе.

А знаете, во что сегодня упирается этот вопрос? Опять же в финансовые проблемы, теперь уже и вузовские. Например, преподаватели вузов не хотят «давать на сторону» дипломные проекты своих студентов и предпочитают сами становиться их руководителями, поскольку они за это получают дополнительные деньги. Схожие проблемы могут возникнуть и при организации студенческой практики – за это тоже платит вуз. Так что и здесь путь решения – обеспечение необходимого финансирования, чтобы этот вопрос можно было решить на взаимовыгодной основе и без ущерба для той или иной стороны. 

Беседовала Анаит Саркисян

Ученый: При честном, разумном, правильном и экономном распределении средств денег на науку вполне хватит

Август 19, 2012 | 11:25
Источник: http://news.am/rus/news/

Тема проблем науки и финансирования науки в Армении в последнее время стала довольно актуальной после появления сообщений об успехах армянских ученых на международной арене на фоне мизерного финансирования. Новости Армении – NEWS.am представляет интервью на эту тему со старшим научным сотрудником лаборатории математического моделирования нейронных систем Института физиологии Национальной академии наук Армении, кандидатом биологических наук Арменом Саркисяном в двух частях.

Часть первая: Финансирование науки

В ваших предыдущих интервью вы практически остановились на всех ключевых проблемах науки в Армении, отметив и отсутствие государственной политики в данной сфере, и жалкое финансирование, и утечку кадров и, как следствие всего этого, не пополнение науки новыми молодыми кадрами.

У чиновников есть свои объяснения на этот счет – в бюджете нет денег, содержание институтов стоит дорого, а ученые ничего не делают, не дают никаких результатов. Так ли это?  Сколько, по-вашему, должен получать ученый, чтобы просто не уезжать отсюда и заниматься любимым делом у себя дома. Такая ли это большая сумма, которой у этого государства нет?

В сказки про отсутствие денег никто давно уже и не верит. И миф этот благополучно развеяло и само правительство, платя иностранным ученым премию в полмиллиона долларов раз в два года! Да и без этого, достаточно посмотреть вокруг, и становится ясно, что деньги есть. Просто денежные потоки оборачиваются совсем не так, как должны бы были, даже по законам капиталистической экономики. Все организовано так, чтобы любые средства, поступающие обычным гражданам (трансферты, гранты и т.п.) через систему торговли товарами первой необходимости сразу же поступали в карманы чиновников-олигархов, которые затем, вместо того, чтобы хотя бы вкладывать их в развитие производства в Армении, покупают на эти средства заводы за границей, выкладывая сотни миллионов долларов наличными и повергая зарубежных «капиталистов» в шок. Но, это отдельная и большая тема. Скажу только, что изначально экономика Армении развивалась не так, как надо (в противном случае и вопроса о финансировании науки не возникало бы), и виной этому, по моему убеждению – элементарная безграмотность руководства (и даже не жадность – ведь при правильном развитии экономики они же, в итоге, были бы намного богаче, просто они этого не понимают, да и понять не могут).

Насчет того, что содержание институтов стоит больших денег – сейчас это тоже не так. Не дают денег даже на отопление. Зимой мерзнем, летом задыхаемся от жары, поскольку запрещено включать кондиционеры, тоже ради экономии электричества. Ну, если так тяжело с деньгами, пусть и правительственные здания не отапливаются и не кондиционируются. Но в нормальных условиях да, содержание институтов и должно стоить больших денег. Современную науку невозможно делать, не затрачивая денег. 

Ученые ничего не делают и не дают результатов? Это тоже отдельная и большая тема.

Во-первых, чиновники, которые это говорят, понятия не имеют, да и не могут иметь о том, что значит что-то делать и что значит давать результат в науке. Для этого нужен хоть какой-то минимум интеллекта, а таких в наших «верхах» - раз, два и обчелся, и никакого сопротивления воинствующей глупости они оказать не в силах.

Стратегию же чиновничьего аппарата в этом вопросе можно описать следующей аналогией. Представьте кого-то, кто перестал поливать дерево. Дерево, естественно, начинает сохнуть и перестает приносить плоды. Когда же люди поумнее говорят ему: Эй, это дерево надо поливать, а то оно вконец засохнет, он отвечает: Зачем его поливать? Оно же не дает плодов, от него нет пользы!  Вы скажете, он тупой? Для людей понимающих – да. А для себя – у него есть своя логика в этом: в плодах этого дерева он никогда ничего не понимал, поэтому и не видел в них пользы, а вот древесина – это да! В этом он понимает. Ведь когда дерево засохнет, он использует его древесину – построит себе шалаш, например, или продаст ее как дрова... И все это, к сожалению, относится не только к науке, но ко всей стране в целом.

Во-вторых, в любой отрасли, в любой сфере общества, особенно если это государственный сектор, всегда есть люди, которые ничего не делают или делают не то, что должны. Но, поверьте, как только у научного руководителя (заведующий лабораторией или руководитель темы) появятся нормальные деньги для реализации конкретного научного проекта, ничего не делающий балласт, если даже и останется номинально, этих денег не увидит – нужны будут активно и много работающие люди, чтобы проект был сделан на высоком уровне и завершен вовремя. Иначе, на следующий год будет не на что рассчитывать. Так что ничего не делающие станут никому не нужны.

В третьих, и я об этом говорил и раньше, ну сколько можно работать на энтузиазме, не имея элементарных средств к существованию? В таких условиях у одних кончается энтузиазм, у других (и их большинство) энтузиазм есть всегда, но кончается «бензин» (т.е. средства на существование, средства на оборудование и расходные материалы и т.д.). Вот и приходится им бросать занятие наукой и заниматься чем-то таким, что хотя бы обеспечивает минимальные потребности. Ну, или заниматься наукой там, где за это платят.

И при всем при этом, все же есть немало ученых, которые, вопреки всем и всему, что-то делают, и делают это неплохо, и дают хорошие результаты!

Так что утверждение, что ученые ничего не делают, не дают никаких результатов – в целом неверное.

Теперь о деньгах. Думаю, что для обеспечения минимально-нормального жизненного и морального уровня ученые в Армении должны получать в среднем порядка 300-400 тыс. драмов в месяц (скажем, начинающие – 200 тыс., ведущий научный сотрудник – 500 тыс.). Только в таком случае ученый задумается, уехать ли ему за границу или остаться и работать здесь. Но зарплата – это далеко не все. Нужны условия для нормальной работы. А это значит, дорогое (зачастую очень) оборудование, необходимые расходные материалы (тоже недешевые) и т.п. Кроме того, возможность хотя бы раз в год или раз в два года выезжать на международные конференции, что, по моему убеждению, является очень важным и обязательным фактором в работе ученого, поскольку именно в таких местах рождаются новые идеи, новые связи, новые сотрудничества, и, как результат, новые гранты и дополнительные деньги.

Так что это будет немалая сумма. Но не такая, какую нельзя будет изыскать. Конечно же, опять же при правильном расходовании государственных средств. Я считаю, что часть средств должна пойти на обеспечение минимального стабильного финансирования (скажем, обеспечивая минимальную зарплату в 200 – 250 тыс. драмов), остальные средства могут распределяться в виде государственных грантов, но не мизерных, чтобы у ученых был хороший стимул представлять новые интересные проекты и реализовывать их. Здесь, конечно же, могут возникнуть серьезные споры по поводу механизма распределения государственных грантов (в частности, ныне существующего, через Комитет по науке), но механизмы – это тоже отдельная тема, я же говорю о принципе, который реализуется в большинстве западных государств.

Возвращаясь к теме, откуда взять деньги, не могу удержаться и не привести один из примеров разбазаривания и многократной траты денег на одно и то же нашим правительством. Когда сравнительно недавно нынешний министр сельского хозяйства объявил о том, что для повышения эффективности работы министерства нужно создать всеобъемлющую базу данных по состоянию сельскохозяйственных общин Армении, и что на это нужны огромные средства (речь шла, если я правильно помню, о сотнях тысячах долларов), я был, мягко говоря, крайне удивлен. Ведь у министерства сельского хозяйства была, должна была быть такая база данных! Говорю это с такой уверенностью, потому что сам написал ее вместе с коллегами и передал предшественнику этого министра. База данных была изначально создана по заказу армянского представительства Международного фонда развития сельского хозяйства (IFAD), включала в себя подробнейшую информацию обо всех сельских общинах Армении, включая географические и демографические данные, поголовье всех видов скота, количество земель с их кадастровой классификацией, степенью использования, степенью и видом орошения, наличие единиц сельскохозяйственной техники, наличие ветеринарных служб, детских садов и школ, далее, на ежегодной основе, количество использованной для орошения воды, количество использованных семян и рассады, количество собранного урожая по всем видам, и многое другое, включая даже кредиты, полученные хозяйствами от банков. На создание программы и ввод всех этих данных у нас ушло около года, все данные по общинам были тщательно собраны армянским офисом IFAD. И на все это было затрачено на несколько порядков меньше средств, чем сейчас требует министр. Затем, после определенных переработок программы, эта база была передана министерству сельского хозяйства, лично, так сказать, в руки тогдашнего министра. Был даже смешной казус. Все это огромное количество информации, вместе с программой, спокойно уместилось на одной флешке небольшого (по теперешним меркам) объема. Когда секретарь (или помощник) министра увидел флешку, он опешил. «Вот здесь вот засунута вся эта информация?» - недоуменно спросил он. Да, ответили мы. Он почесал в затылке, и выдал: «Министр этого не поймет. Давайте перепишем хотя бы на лазерный диск». Пришлось побегать, чтобы найти, где переписать базу с флешки на CD. И только после этого диск был торжественно вручен министру. Министерству оставалось только четко и своевременно обновлять информацию в базе данных, и у них постоянно под рукой была бы полная картина текущего состояния сельского хозяйства Армении...

Ну, так, где теперь эта программа? Куда она делась? Почему ее не использовали и не используют? Поставили галочку, отчитались, что проделана большая работа, списали деньги (наши с вами деньги, между прочим), и привет? На свалку? Так кто же теперь занят ничегонеделаньем? Ученые, которые ни черта не получают, или эти министры с министерствами, комитетами и комитетиками, у которых хорошая зарплата, вынимаемая из нашего с вами кармана? И где уверенность, что новую программу не постигнет та же участь? Мне кажется, эти, и в первую очередь эти вопросы всерьез должны заинтересовать Контрольную палату Армении, а не та мелочь, которой они занимаются. Хотя... это же все одна контора, что с них взять.

Итог всего сказанного – я считаю, что при честном, разумном, правильном и экономном распределении бюджетных и внебюджетных средств, денег на науку вполне хватит.

«Что новенького в физике?» или о чем поспорили гуманитарии с естественниками

Август 07, 2012 | 05:46
Источник: http://news.am/rus/news/

С момента основания инициативы «Требуем увеличения финансирования науки» в Facebook в Армении развернулась серьезная полемика о науке и вокруг нее. Собравшиеся в группе молодые и не очень ученые заставили говорить о проблемах финансирования науки практически все политические силы и все ответственные структуры страны. Включилось также общество в полемику о неких универсальных механизмах оценки деятельности ученых, исключающих коррупционные риски.

Инициатива в своем требовании повысить финансирование науки исходит из принятого в развитых странах соотношения ВВП-бюджет-наука. Для сохранения нормального баланса финансирование науки должно составлять 1-2% от ВВП, тогда как в Армении эта цифра составляет примерно 0,25%. В качестве стандартного механизма оценки деятельности ученого группа предложила учитывать его текущую активность – количество публикаций за последние годы в авторитетных научных изданиях с так называемым «коэффициентом влияния» IF (Impact factor).

Жаркие споры развернулись не только между учеными и чиновниками, но и внутри самого научного сообщества. Представители естественных наук на странице инициативы обвинили своих коллег-гуманитариев в том, что они не очень активны в своей деятельности, мало публикуются за рубежом, и не обеспечивают надлежащий научный уровень. Напомнили, что арменоведение объявлено государственным приоритетом. Заявили, что долго искали статьи армянских геноцидоведов в отечественных и зарубежных научных изданиях и не нашли.

На фоне прозвучавших обвинений бизнесмен и депутат Гарегин Нушикян обещал поощрительные премии в размере 500 тысяч драмов армянским геноцидоведам за публикации в журналах  Genocide Research, Holocaust and Genocide Studies и  Genocide Studies and Prevention. Фонд «Ташир» также объявил конкурс для армянских и зарубежных ученых, которые опубликуют в зарубежных авторитетных журналах статьи о Геноциде армян.

Директор музея-института Геноцида армян Айк Демоян, комментируя ситуацию, заявил в одном из интервью, что публикации в зарубежных изданиях не являются для армянских ученых-геноцидоведов сверхзадачей. Он разъяснил, что сотрудники института сконцентрировали свои усилия на создании и поддержании четырехъязычного сайта музея-института, а также планируют выпустить свой собственный журнал, в котором будут публиковаться известные армянские и зарубежные исследователи данного вопроса. Что касается объявленных конкурсов, Айк Демоян обещал проследить, кто опубликует статьи за обещанные 500 000, и какого уровня они будут.

В ответ на просьбу корреспондента Новости Армении – NEWS.am прокомментировать обоснованность прозвучавших обвинений, а также целесообразность объявленных конкурсов, ведущий сотрудник Института археологии и этнографии Национальной академии наук, доктор исторических наук  Арутюн Марутян обвинил «технарей» из фейсбуковской инициативы и обслуживающих ее журналистов в полнейшей неосведомленности и дилетантизме. «Помните, как в фильме «Три плюс два», когда у Сундука спрашивают: «Что новенького в физике?». Ваши вопросы из этой серии», - саркастично заметил он. А.Марутян выступает категорически против того, чтобы люди, несведущие в дисциплине, подключались к обсуждению решения ее проблем, даже организационных.

Он считает, что проблемы арменоведов специфичны, для них естественной средой является армянский язык, и именно на этом языке они могут писать хорошие статьи, поэтому с публикациями за рубежом у них возникают определенные сложности – статью надо перевести и отредактировать, а для этого нужны деньги, которых у них нет. Так что, половина из объявленных 500 000, по оценке Марутяна, пойдут на публикацию статьи. Арутюн Марутян считает, что правильнее  издавать свои собственные научные журналы с международным рейтингом. А это требует времени и денег.

С требованием инициативы по поводу увеличения финансирования науки А. Марутян, кончено, согласен (с этим согласны все ученые), но со всеми остальными предложенными механизмами и принципами не согласен в корне. Это требование он считает единственным правильным почином инициативы, но после того, как «им стали давать какие-то деньги, они пошли не в ту сторону», считает А.Марутян. Он утверждает, что инициаторы дела должны точно оценивать свои возможности для его продолжения. Добились общественного звучания -  очень хорошо, а дальше либо надо теснее сотрудничать с профессионалами, либо полностью передать им бразды.

Оценку по количеству публикаций в журналах с соответствующим IF ученый, который сам без проблем в них печатается, считает неверной, поскольку хорошие статьи, по его мнению, можно написать и в местных научных изданиях, а в самых авторитетных зарубежных изданиях можно опубликовать плохие статьи. Кроме того, ученые могут представить свои работы в виде отдельных монографий или книг, и это тоже следует учитывать.

По словам Арутюна Марутяна, разница между естественниками и гуманитариями заключается в том, что любое новое решение, маленькое открытие в естественнонаучной сфере требует безотлагательной публикации, и журнал для этого – лучшее место. Физики не будут ждать, чтобы собрать 10-20 статей и выпустить сборник – они устареют. И поскольку в науке господствуют они – естественники – они и диктуют правила игры, выводя на первый план международные англоязычные научные издания.

«В гуманитарных науках всегда ценились монографии, которые решают некую целостную задачу. И вдруг выясняется, что монографии и сборники не оцениваются по международным критериям. Эти правила игры предлагают естественники, и они диктуют условия. То есть, описание детали некой детали становится важнее, чем публикация книги. Для меня это абсурд, но причины этого абсурда понятны», - говорит Марутян.

Предложенные инициативой механизмы оценки деятельности ученых Марутян считает предательскими, так как они, по его оценке, ведут к превалированию иностранного языка над родным, к тенденции изучения иностранных языков за счет своего. Поясняя эту свою точку зрения, ученый отметил, что предлагаются новые ценности, в которых роль армянского языка заметно занижена. Родители будут стремиться дать детям образование в иноязычных школах, чтобы им легко было мыслить впоследствии на английском языке, а армянский язык останется на уровне бытового. «Это я и считаю предательством: тенденцию занижения ценностной роли армянского языка, которая последует из предложенной переоценки ценностей», - говорит он.

В качестве альтернативы Арутюн Марутян предлагает для оценки деятельности ученых создать специальные комиссии, состоящие из профессионалов. А во избежание коррупционных рисков платить им деньги и производить частую ротацию. А тем, кто нашептал Нушикяну о необходимости поощрить публикации в международных изданиях, господин Марутян посоветовал предложить ему объявить конкурс для тех зарубежных ученых, которые представят хорошие работы на армянском языке.

Следует отметить, что острая полемика во всех слоях общества и внутри научного сообщества о насущных проблемах науки в Армении – действительно свидетельство успеха фейсбуковской инициативы. Спор «физиков и лириков» - это старая тема, но ведь известно, что «истина рождается в споре».

Анаит Саркисян